Союз преступных сердец

Из серии «Росомахи идут по следу» Своей нищеты хотели они избежать, а звёзды были для них слишком далеки. Тогда вздыхали они: «О, если б существовали небесные пути, чтобы прокрасться в другое бытие и счастье!» тогда изобрели они свою выдумкуи кровавое пойло! Фридрих Ницше, «Так говорил Заратустра» 2007 год, июль. Москва. Льву Иосифовичу Грак, отметившему накануне восьмидесятилетний юбилей, не дали умереть своею смертью. Экспертиза показала, что он был задушен. — Ничего не пойму, — сокрушалась невестка, — это какая–то ошибка. Сами подумайте, кому понадобилось убивать немощного старика? Он же был прикован к постели плюс рак печени, не сегодня–завтра сам бы умер. Господи, прости, что скажешь, — Людмила Грак перекрестилась. — Не хватало нам ещё убийства. Поймите, Ольга… простите… забыла ваше отчество… — Ольга Владимировна, — напомнила старший оперуполномоченный майор милиции Рогожкина. — Да, точно… Ольга Владимировна, врач ещё полгода назад сказал, что Лев Иосифович вряд ли протянет и три–четыре месяца. А вы говорите… — Это не я говорю, — перебила Рогожкина. — Это результаты экспертизы. Людмила Анатольевна, успокойтесь, не надо так нервничать. Присядьте и отвечайте на вопросы. — Да–да, конечно, — Людмила Грак села за стол напротив Рогожкиной и жадно затянулась сигаретой. — Задавайте… — Когда обнаружили труп свёкра? — спросила Ольга и уточнила: — Какого числа и во сколько? — Двенадцатого июля, в одиннадцать вечера. Мы все вернулись из театра. — «Все» — это кто? — Мы с мужем, Ванюшка — наш младший сын, и дочь Лора со своим парнем. — В каком театре вы были? — Эстрады. «Дом на набережной», знаете? — Знаю, — кивнула Рогожкина. — Что за спектакль? — Что–то я вас не пойму, Ольга Владимировна, — раздражённо ответила Люся. — Какое отношение название спектакля имеет к смерти Льва Иосифовича? — Для нас, Людмила Анатольевна, значение имеет всё. — Рогожкина пристально посмотрела на собеседницу и добавила: — Давайте договоримся, если я спрашиваю, вы отвечаете. Хорошо? — Да ради бога. Просто я… — Вот и договорились. Вспомнили название? — Я и не забывала его, — фыркунула Людмила. — «Морковка для императора», Геннадий Хазанов играл Наполеона… — Сколько вашим детям лет? — спросила оперативник, продолжая записывать. — Ваньке одиннадцать, а Лариске скоро восемнадцать стукнет. Невеста уже. Замуж собралась, — вздохнула Людмила Анатольевна. — Жених её проживает вместе с вами? В вашем доме? — удивилась Рогожкина. — Да, но вы не подумайте ничего плохого. Адик спит в отдельной комнате. Он у нас просто в гостях. — Откуда приехал? — спросила Рогожкина. — Простите, как вы сказали его имя? — Мы называем его Адиком. А вообще, имя — Адам. Он живёт за границей. В Израиле. Приехал с месяц назад. — Они давно знакомы с вашей дочерью? — Ой, — Людмила махнула рукой. — Сейчас не то время. Это мы раньше по году–два встречались, прежде чем… А эти сейчас скоры на руку. Месяц поженихались и скорее в ЗАГС. Действительно: уж, замуж, невтерпёж… — Уточните, пожалуйста? — Сколько Адик в Москве, столько и дружат. Они познакомились в аэропорту. Лариска в тот день провожала подругу, а он как раз прилетел. Из аэропорта ехали на одном автобусе. Разговорились. Тот попросил её присоветовать гостиницу. В общем, слово за слово и пошло–поехало. — По прилёту он какое–то время жил в гостинице? — Конечно, — Людмила развела руками. — Кто ж сразу домой незнакомого человека поведёт? — А когда он к вам перебрался? — спросила Рогожкина. — Точно не помню, но где–то дней через десять–двенадцать. Я, кстати, сама предложила ему. Смотрю, они с Лоркой каждый день то в кино, то в театр, то в ночной клуб. Они быстро нашли общий язык. Адик всегда провожал её до дома. Как–то вечером чаёвничали, было уже поздно. Смотрю, парень скромный, порядочный, интеллигентный. Ну, я и предложила ему остаться. А на следующий день говорю: «Если хочешь, до отъезда поживи у нас…» Он согласился. Чего деньги на гостиницу выбрасывать? Всё равно целыми днями с Лариской. А у нас комната для гостей пустует, с туалетом, душем. Вот так и прижился, — пошутила Людмила Грак. — Назад, в Израиль, не собирается? — Собирается, у него билет уже куплен. — На какое число, не помните? — спросила Ольга Владимировна. — Число не помню, но где–то, через неделю. — Вы интересовались, с какой целью он приехал в Москву? — А как же? Первым делом. Говорит, с детства мечтал побывать на родине родителей, но всё было недосуг. — Сейчас сколько Адаму лет? — спросила Рогожкина. — Двадцать пять. Кстати, в позапрошлое воскресенье исполнилось. Он так и сказал, что приехал в Москву отметить своё двадцатипятилетие. Такой, знаете, любознательный мальчик. Днём по музеям, вечером в театр. Мне лично он нравится. Я даже обрадовалась, когда они с Лариской объявили, что хотят пожениться. Пообещал приехать на её день рождения. Сказал, как только отметим совершеннолетие, сразу подадут заявление. — Сейчас их нет дома? — Нет. Они поехали за венками. — Сегодня приедут? — спросила Рогожкина, что–то помечая в блокноте. — Конечно, приедут. Завтра же похороны. — А где ваш муж? — Ездил в морг. Сейчас по пути домой. Недавно звонил. Где–то застрял в пробке. К нам сюда, в Косино, пока доберёшься, семь потов сойдёт. Столько машин в Москве развелось, ужас… — Вы не возражаете, если я их дождусь? — спросила Рогожкина. — Пожалуйста–пожалуйста… — Скажите, Людмила Анатольевна, кто первым заметил, что Лев Иосифович мёртв? — продолжила опрос Ольга Владимировна. — Андрей, — ответила Людмила. — Расскажите подробно. С того момента, как вы вернулись домой. — Заехали в гараж. Ванька по дороге уснул в машине, я по приезду сразу повела его в спальню. Даже в ванную не заходили. Молодёжь осталась во дворе, Адик не курит в доме, стесняется. Муж пошёл проведать отца. Я в Ванькиной спальне пробыла… ну, буквально три–четыре минуты. Штаны с него стягиваю, а он уже спит. Затем спустилась со второго этажа на кухню. Поставила чайник. Вошёл Андрей и сказал, что пока мы были в театре, отец умер. Лора с Адиком узнали об этом чуть позже. Вот и все подробности. — В поведении мужа вам ничего не показалось странным? — Вы на что намекаете? — вздёрнула брови Грак. — Людмила Анатольевна, я не намекаю, я спрашиваю. Это моя работа. — Извините, но что вы имеете в виду? — Он слишком был взволнован? — уточнила Рогожкина. — Откровенно говоря, особого волнения не было.., — вздохнула Люся. — В принципе, мы все уже давно были к этому готовы. Только поймите правильно… — Ваш муж сразу по приходу домой пошёл к отцу или спустя какое–то время? — Я же сказала, что мы с Ванькой поднялись наверх, а он пошёл в каминный зал. Последнее время папа лежал там. — Как вы считаете, сколько времени пробыл ваш муж в комнате отца? — Не знаю, может, минуту, может, две. — Но вы говорите, что он вошёл на кухню после вас. Правильно? — Ну да. — Значит, в комнате отца он не мог пробыть меньше трёх–четырёх минут, которые вы провели в спальне вместе с сыном? — Выходит так, — опешила Людмила. — Вы хотите сказать, что… — Спокойно, Людмила Анатольевна, не нужно делать никаких скоропалительных выводов. Чтобы найти убийцу вашего свёкра, нам необходимо знать всё до мельчайших подробностей. Кто мог зайти в дом, пока вы находились в театре? — Из посторонних никто. Но…у нас на заднем дворе, в бане, живут строители… Лето, нужно двор привести в порядок, да и в доме кое–что подремонтировать… — Сколько человек? — Работают трое. Живут двое — Гриша и Василий. Они из Молдавии. А Лёша их бригадир — москвич, на ночь уезжает домой. — И как долго они у вас проживают? — спросила Рогожкина. — Ой, дай бог памяти, где–то с начала мая. Сейчас вспомню… Ах, да. Точно. Сразу после первомайских праздников сначала приехал Алексей, а на следующий день — молдоване. — Где они сейчас? — Должны быть в бане, но… только Гриша с Васей. Алексея сегодня не будет. Мы пока приостановили ремонт… — А в тот вечер вы их видели? Имею в виду, после того, как узнали о смерти свёкра. — Конечно, видели, — развела руками Людмила Анатольевна. — Андрей сразу пошёл к ним и сказал, что у нас случилось несчастье. — Из них никто в ваше отсутствие в дом не заходил? — Они и не уходили. Когда мы уезжали, они ещё работали в доме. — Так, поточнее, пожалуйста? — Ольга Владимировна продолжала записывать. — Работали как раз в той комнате, где лежал папа, — пояснила Грак. — А почему Лев Иосифович лежал в каминном зале? У него не было своей спальни? — удивилась Рогожкина. — Как это не было? Она и сейчас есть. Свободна. — Тогда почему он находился в помещении, где шёл ремонт? — Попробовали бы вы переубедить Льва Иосифовича, — ухмыльнулась Людмила. — Упёрся, хочу лежать в каминном зале, хоть ты тресни. Мы ему, папа, там же будут делать ремонт, пыль и всё такое. А он ни в какую: перенесите меня вниз и всё. — То есть? Он сам пожелал перебраться туда? — Ну, конечно, сам! Даже перед людьми было неудобно. — А как вы думаете, почему? — Сказал, что в спальне ему скучно. Не с кем поговорить. Даже сына стал обвинять, что тот своим отказом хочет ускорить его кончину. После таких заявлений мы и перенесли его вниз. Строители, правда, соорудили там ширмочку, чтобы пыль не летела на постель, а когда перекуривали, они эту ширму открывали. И папа с ними беседовал. Не знаю, с другой стороны, может, он и прав. Лежать в спальне целый день одному — занятие не из приятных. — Когда строители покинули дом? — Как обычно, в восемь вечера. Бригадир сказал, что Лев Иосифович был жив. Он на прощание даже помахал им рукой. — Ничего подозрительного они не заметили? — Нет. Во всяком случае, не говорили. — Чем они занимались в тот день? — Разбирали камин. — Зачем? Вы решили его убрать? — Нет, что вы. Как без камина? Просто он в последнее время при розжиге стал сильно дымить, и Андрей решил его перебрать. Камин сложили около двадцати пяти лет назад. Со временем, видимо, так забился, что уже никакая чистка не помогала… — Пригласите, пожалуйста, строителей. Я должна их тоже опросить… Людмила Грак вернулась и, заикаясь, еле выдавила из себя: — Ольга… Ольга Владимировна, они мертвы, оба… * * * Оперативное сопровождение убийства Льва Иосифовича Грака было поручено женскому спецотделению «R», входящему в состав Особой оперативно — розыскной части при Управлении московского уголовного розыска. Группа состояла из четырёх человек: начальник отделения — подполковник Александра Юрьевна Истринская, старший оперативник — майор Ольга Владимировна Рогожкина и оперативники старший лейтенант Анна Соматина и лейтенант Мария Ханова. Буква «R», появившаяся в названии спецотделения, сначала просто означала «Розыск», но со временем коллеги прозвали группу «Росомахами». Аббревиатура образовалась по начальным буквам их фамилий Ро-Сома-Х–И. Девушки–сыщики только посмеивались. После раскрытия «Росомахами» нескольких сложных и запутанных преступлений мужчины с Петровки убедились, что рядом с ними работают не просто женщины–милиционеры, а настоящие профессионалы оперативно–розыскной деятельности… Анна Аркан