Проклятие Кармен

Людские страсти — это всего лишь разные склонности людского себялюбия. Ф. Ларошфуко 5 декабря, 2007 г. Поднявшись на сцену, режиссёр Андрэ Жолберг, высокий грузный мужчина, поздоровался с присутствующими и, улыбаясь, обратился к исполнительнице главной роли Марии Ироновой: — Маша, ты представляешь, только что у входа в театр ко мне подошла старая цыганка и посоветовала прекратить репетиции нашего спектакля. — Это ещё почему? — удивилась Мария. — Говорит, можете ставить любой спектакль, но Кармен не трогайте… Дескать, наживёте себе неприятностей. — Ерунда какая–то, — усмехнулась Иронова. — Наверное, нас решили разыграть… — Я тоже так подумал, — согласился режиссёр. — Видимо, кто–то неуклюже пошутил. И я даже догадываюсь, кто это мог сделать. Ладно, — Жолберг махнул рукой, — бог с ней, с этой цыганкой, приступаем к работе. Где помреж? — До начала репетиции ещё пятнадцать минут, — взглянув на часы, ответила Мария. — Удивительно, — улыбнулся Андрэ, — а почему ты сегодня так рано пришла? — Мы с Володей, звукорежиссёром, писали фонограмму. — Молодцы, — похвалил режиссёр, — всё у вас готово? — Да, — кивнула Иронова, — только что закончили. — Володя, включи нашу запись, пусть Андрей послушает. — Машенька, милая, — нахмурился режиссёр, — ну сколько раз тебе говорить, моё имя не Андрей, меня зовут Андрэ. Анд — РЭ. Понимаешь? — Андрюша, ты же находишься в России, — улыбнулась Мария. — «Андрэ» для русского человека звучит не совсем привычно. — Привыкайте, — возразил Жолберг, — это всё равно, что ты приедешь к нам в Швейцарию, и тебя все станут называть вместо Марии Мэри. — А что? Красиво, — вступился звукорежиссёр. — Так, всё! — нахмурился Жолберг. — Не обсуждается, называйте меня по имени и без всяких импровизаций… Жолберг хотел что–то ещё добавить, но в этот момент из–за кулис вышла молоденькая актриса Виктория Чаплыгина и рухнула на пол. Лицо её было мертвенно бледным. — Воды! Вова, немедленно воды! — закричал режиссёр и, подбежав к девушке, опустился перед ней на колени. Он похлопал её по щекам, девушка открыла глаза. — Что с тобой, Вика? Что случилось? Тебе плохо? — Там, там… за кулисами.., — девушка глазами показала в сторону, — Илья… он мёртв.., — Вика снова потеряла сознание. Илья Карташов был приглашён на главную роль. В спектакле он играл Хосе. Эксперты установили, что Карташова убили за полчаса до начала репетиции. Убийца выстрелил ему в затылок… Оперативное сопровождение убийства актёра Карташова было поручено женскому спецотделению «R», входящему в состав Особой оперативно — розыскной части при Управлении московского уголовного розыска. Группа состояла из четырёх человек: начальник отделения — подполковник Александра Юрьевна Истринская, старший оперативник — майор Ольга Владимировна Рогожкина и оперативники капитан Анна Соматина и старший лейтенант Мария Ханова. Буква «R», появившаяся в названии спецотделения, сначала просто означала «Розыск», но со временем коллеги прозвали группу «Росомахами». Аббревиатура образовалась по начальным буквам их фамилий Ро-Сома-Х–И. Девушки–сыщики не обижались, а только посмеивались. После раскрытия «Росомахами» нескольких сложных и запутанных преступлений мужчины с Петровки убедились, что рядом с ними работают не просто красивые барышни, а настоящие профессионалы оперативно–розыскной деятельности. …По горячим следам задержать никого не удалось. Опросы тоже ничего не дали. Никто ничего не слышал, не видел. Не за что даже было зацепиться. Каково же было удивление оперативников, когда через некоторое время эксперты обнаружили на пистолете, из которого убили Карташова, отпечатки пальцев двух актрис — Алёны Корневой и Елены Прудниковой. Но у обеих было железное алиби, они прибыли на репетицию, спустя сорок минут после убийства. — Выяснили, откуда в театре взялся пистолет? — спросила на совещании начальник отделения подполковник Истринская Александра Юрьевна. — Их там оказалось два, — ответила старший оперуполномоченный майор Рогожкина Ольга Владимировна. — Так называемый реквизит, хотя… — Ничего себе реквизит, — покачала головой Истринская. — Огнестрельное оружие? — Сейчас всё поясню, Александра Юрьевна. Дело в том, — продолжила Рогожкина, — что один пистолет действительно является реквизитом, это игрушка. А второй, точно такой же, оказался настоящим боевым оружием. Реквизитор, показывает, что у них никогда второго пистолета не было. Актёры репетировали с муляжом. — А как же тогда на настоящем пистолете оказались отпечатки женщин? — удивилась Истринская. — Вывод напрашивается один: кто–то в какой–то момент подменил «игрушечный» пистолет. Совершенно очевидно, сделано это было умышленно, чтобы оставить на нём чужие «пальчики», а затем убить потерпевшего и тем самым запутать следы. Дилетантство.., — усмехнулась Рогожкина. — Вы как хотите это называйте, дилетантство, не дилетантство, Ольга Владимировна, а преступник не задержан. Что показывают Корнева и Прудникова? Они не заметили подмены? — Нет, ни одна, ни вторая. Говорят, что пистолет на репетиции был всегда один. Мы сравнили их, действительно, они совершенно идентичны, — сказала Рогожкина. — Я думаю, что во время подмены злоумышленник вынул обойму, поэтому никто и не обратил внимания. — Да им и в голову не могло прийти, что пистолет вдруг окажется настоящим, — вставила Мария Ханова. — Они, актрисы, с их слов, настоящего–то пистолета никогда в глаза не видели. — А зачем им вообще понадобился в спектакле пистолет? — спросила Истринская. — Что они там с ним делают? — Александра Юрьевна, режиссёр Жолберг ставит спектакль своеобразный. Там есть какие–то сны Кармен, в которых она стреляет во всех подряд. А потом ею расстрелянные персонажи оживают и начинают стрелять в неё. В общем, так сразу и не поймёшь… Иными словами, пистолет задействован в разных мизансценах. То есть практически на нём могли оказаться отпечатки пальцев любого человека, потому что он на протяжении всего действия попадает в руки многих персонажей. Кроме того, в разные дни репетируют разные люди. Обычно, в любом спектакле два, а то и три состава актёров. — А что говорит сам режиссёр? Вы хорошенько его прощупали? — закуривая, спросила Истринская. — Да, — хихикнула Ханова, — его прощупаешь! Сто тридцать килограммов, не меньше. Пузо, как картофельный мешок… Оперативники рассмеялись. — Ну и Маша! Опишет, так опишет, — сказала Рогожкина и, заметив, что Истринская хмурится, продолжила: — Жолберг — гражданин Швейцарии. В России работает не впервые. «Кармен–сити» — это уже пятый его спектакль здесь. — А откуда он знает так хорошо русский язык? — спросила Александра Юрьевна. — Он родился на Украине, в 1958 году. В Швейцарии живёт уже более десяти лет. — Ясно… Как вёл себя при опросе? — По первому опросу трудно судить, Александра Юрьевна, я в ближайшее время ещё раз с ним встречусь. Как мне показалось, он что–то не договаривает. Понятно, что человек находился в стрессовом состоянии, но как–то уж очень размыто отвечал на некоторые вопросы. Или, я бы даже сказала, нарочито запутанно. Думаю, позже всё–таки разговорится. — Он никого не подозревает? — спросила Истринская. — Пока разводит руками… — Ладно, — вздохнула Истринская. — Придётся нам, товарищи сыщики, поломать здесь голову. Сколько у них на репетициях задействовано человек? — Более сорока, — ответила Ханова. Актёры, монтировщики, звукорежиссёры, видеооператоры, художники, гримёры, костюмеры… В общем, народу полно. — И всё таки, неужели ничего не удалось выяснить? — прищурившись, спросила Александра Юрьевна. — Хвалиться пока нечем, — ответила Ханова, — но обнаружилась вот какая деталь: неделю назад Карташов пришёл на репетицию с кровоподтёком на левой щеке. Он, правда, замазал его, но актриса Алла Кузнецова заметила и даже спросила у него, откуда у него взялся «синяк». На что Карташов пошутил, мол, не разошёлся с кем–то в подъезде. То есть с её слов, он с кем–то подрался. — Это он сам ей сказал? — Нет, это предположение Кузнецовой. Подробностей она не знает. Карташов не стал ничего рассказывать, а девушка постеснялась расспрашивать… — А другие его коллеги ничего не заметили? — Алла Кузнецова в спектакле играет роль невесты Хосе, и они там с ним обнимаются, целуются, потому и заметила… А другие могли и не заметить, у них репетиции проходят при слабом освещении. — Почему? — удивилась Истринская. — Как пояснили актёры, это основное требование режиссёра, — сказала Ханова. — Он не любит, когда много света. Говорит, творческий процесс нарушается. — У каждого свои странности, — усмехнулась Истринская. — Ладно, идём дальше. Какие у Карташова отношения были с актёрами, актрисами? — В этом плане всё в порядке, Александра Юрьевна, ни с кем не ссорился, отношений не выяснял. Вообще, говорят, он был очень спокоен и вежлив, хотя иногда раздражителен. Но это у них, у всех актёров, профессиональное. Мне кажется, Карташова убил кто–то из посторонних…То есть не из театрального коллектива. — А кто же тогда мог подменить пистолет во время репетиций? У них там что, проходной двор? — Нет, режиссёр вообще запрещает посторонним находиться в зале во время репетиций. — Хотя, конечно, пистолет могли подменить и не в рабочее время, — сказала Александра Юрьевна. — Ольга Владимировна, ещё раз проверьте список всех «театралов», кто имел доступ в зал, и поговорите с вахтёрами, может, они что–то вспомнят. — Там понимаете, какая ситуация, — продолжала Ханова. — На территорию театрального двора ведут двое ворот. На первых — стоят охранники, а через вторые — вход свободен. В сам театр, уже со двора, тоже можно попасть, минуя вахтёров. — Это ещё как? — удивилась Истринская. — Через помещение для монтировщиков. — Там нет охраны? — Нет. На вахте ещё могут спросить: кто, куда, к кому, с какой целью? А через монтировщиков может войти и выйти любой посторонний человек. — Странно, — усмехнулась Истринская. — А руководству театра это известно? — Конечно, известно, но об этом никто никогда не задумывался. — Вот так всегда, — Александра Юрьевна хлопнула ладонью по столу, — начинаем задумываться, когда случится беда. Да, кстати, а что там за историю рассказывает режиссёр? Имею в виду цыганку? — Накануне убийства к нему подошла пожилая женщина (с его слов, цыганка) и посоветовала прекратить репетиции спектакля «Кармен–сити», — сказала Ольга Владимировна. — Как она это обосновала? — Сказала, что добром это не кончится… — Что за чертовщина! — ухмыльнулась Истринская. — Мистика какая–то… Цыганку не нашли? — Ищем, Александра Юрьевна, — ответила Ханова, — но только вот примет никаких. Жолберг никаких характерных деталей не запомнил. Говорит, старая женщина, цыганка и всё. Он даже не запомнил, какого цвета на ней была одежда. — Да у них она у всех одной расцветки, — пошутила капитан Соматина. — Нужно найти эту старуху, — сказала Истринская, — мне кажется, неспроста она появилась у театра. Ладно, девушки, давайте за работу. Когда возобновятся репетиции? — После похорон, — ответила Рогожкина. — Ольга Владимировна, определитесь, составьте график, кто–то из вас первое время должен присутствовать на репетициях. Пока не задержим убийцу. Присмотритесь, прислушайтесь, возможно, что–то заметите. Тем более, если преступник будет находиться в театре, он может проколоться. — Есть, — ответила Рогожкина. Анна Аркан